Путешествие по Эквадору. Галапагосские острова. Santa Cruz, Волонтёрский лагерь. Первая половина четвёртой недели. 26 ~ 29 ноября.

Путешествие по Эквадору. Галапагосские острова. Santa Cruz, Волонтёрский лагерь. Первая половина четвёртой недели. 26 ~ 29 ноября.

Казалось бы, всего три дня не были в лагере, а уже такое ощущение, что месяц назад покинули родной Сан Кристобаль. Обратный катер у нас в два часа, а просыпаемся мы традиционно ровно в семь. И тут же начинаем рыскать по городу в поисках еды. Однако первым событием дня стал поход на рыбный рынок. И не из-за рыб огромных размеров или живых лангустов, которые медленно расползаются по бетонному полу, а прежде всего из-за представителей местных животных, собирающихся здесь каждое утро в поисках халявной пищи. Больше всего, конечно же, здоровенных пеликанов, которые в своей наглости бьют все рекорды, залетая прямо на прилавок. Правда, и единственный здесь морской лев от них не сильно отстаёт, постоянно клянча что-то на задних лапах, тычась мордой в рыбьи головы. Ну и завершает картину штук пять-шесть фрегатов, которые больше гоняются друг за другом в небе неподалёку. Экзотичный рынок, ничего не скажешь, Бергенский в Норвегии тихо курит в стороне.

Ну а мы заправляемся завтраком, пакуем рюкзаки, оставляем их на ресепшне и идём в Информационный центр Чарльза Дарвина. Многие нам говорили, что ничего интересного в нём нет, но всё равно каждый обязательно сходит, да и делать нам до двух часов нечего, ибо ни на один пляж не успеем. Центр Дарвина – это в общем больше офисное пространство для учёных, чем туристический объект, но кое-что интересное и мы в нём почерпнули. Ну, во-первых, только здесь мы увидели наконец черепах с выгнутым в форме седла панцирем («галапаго» называется, я об этом уже писал, когда размышлял о теории эволюции), а во-вторых, впервые познакомились с сухопутными игуанами. Все игуаны, что встречались нам раньше, были морскими, т.е. они себе пищу добывают под водой, сухопутные же – это ещё более массивные твари тёмно-жёлтого цвета, которые едят цветки кактусов. В этом же Центре содержался и Одинокий Джордж – последний представитель одного из подвидов черепах, который жил здесь с 1972 года и которому никак не могли подобрать самку. А буквально этим летом бедолага-Джордж помер, и одним подвидом черепах на земле стало меньше. Причём гид на Флореане мне сказал, что вроде как не от старости товарищ исдох (хотя и было ему где-то под 120), а потому что еду ему давали всегда одну и ту же. Еда эта ему очень нравилась, но всё равно требовалось какое-то разнообразие. Вот и помер Джордж, но работники Центра своей вины не признают, конечно. Да, а таксист вчера ещё сказал, что на днях нашли на каком-то острове двух особей, которые вроде как того же подвида, что и Джордж был, так что может быть ещё не всё потеряно…

Оставшееся до отправления катера время мы провели на микроскопическом пляже, что прямо по дороге из Центра Дарвина. С погружением на катер снова возникла большая путаница. Помните, что катера здесь к пирсу не пристают, надо в лодку-такси садиться и к катеру плыть. И никто не имеет представления, какое такси на какую лодку везёт. Плюс в это же время ещё и катера на Изабелу отплывают, ну совсем весело. В результате откуда-то прибежал парнишка со списком, в котором оказались мы с Гвен, посадил нас в лодку и привёз куда надо.

Обратная поездка далась мне гораздо легче, чем туда. Я уже знал, какие волны здесь обычно бывают, куда надо смотреть, чтобы не тошнило, и большую часть времени просто наслаждался солёными океанскими брызгами. В лагере по нам, конечно, соскучились, потому что новеньких им в выходные не завезли, поэтому стали расспрашивать, что да как, и рассказывать, чем они тут занимались. А занимались они, оказывается, покраской кухни. У меня был лёгкий шок, когда они это сказали, потому что стены на кухне были в совершенно нормальном состоянии и никакой покраски не требовали. Случись это в России, то всё было бы понятно – деньги отмывают, а здесь даже и не знаю, что думать. И ещё один вопрос мне не даёт покоя: зачем надо каждый день мыть полы и туалеты? Ну, я понимаю, когда 15-20 человек народа, пачкают каждый день, а когда нас всего восемь, из них двое-трое обязательно где-нибудь на других островах, ну чего фигнёй-то заниматься? Вот последний раз я мыл совершенно чистые унитазы, на хрена? Если так мало человеческих ресурсов, то нужно же их наоборот аккумулировать, а они их размывают этими ежедневными уборками. Не рационально в общем, а уж покраска стен – это вообще за гранью добра и зла. Я слышал, что бывают лагеря, где волонтёрам работу найти не могут, там понятно, можно и покрасить чего-нибудь, а у нас тут трубы водопроводные выкапывать надо, гуайяву рубить в муку, кофе жарить, кукурузу чистить, коров доить, какие на хрен стены?!

В общем начался вторник. Самый идиотский день в лагере, который у меня был до сегодняшнего момента. Сначала пошли в огород сорняки мачете рубить, хотя опять же – в таком месте, где у нас и не растёт ничего. А после обеда… покраска стен в гостиной! Я сразу сказал, что красить не буду. Джованни сегодня нет, а мы с Карлосом друг друга настолько ненавидим, что стараемся общение сводить к минимуму. Лично я не собирался дышать краской только потому, что кому-то с какого-то перепуга показалось, что надо покрасить. Посему меня отправили с двумя девчонками рубить кустарник, но даже не в огород, а на главную дорогу, типа, для иппотерапии место расчищать. Бред какой-то. Как будто сломалось что-то в механизме лагеря, пока мы по островам гоняли. Закончился рабочий день ожидаемо хреново: Карлос отправил меня в дождь на дальний огород поливать грядки. И ладно бы что в дождь, в конце концов он был не сильным, и лично я не знаю, какое количество воды нужно редиске для игр и роста, но беда в том, что на дальнем огороде я был только один раз и совершенно не помню к нему дороги. Надо сначала долго-долго идти по шоссе, а потом свернуть на узкую-узкую тропинку и пробиваться сквозь дикий малинник. Как найти на шоссе именно эту тропинку, я не представлял, и Карлоса предупредил, что дорогу я не знаю. Но всё равно пошёл, потому что хотелось прогуляться, чтобы хотя бы не видеть, как народ красит крашеные стены. Шёл я долго и сворачивал на все тропинки, похожие на ту, что мне нужна. На одной я даже был совершенно уверен, что это именно она, потому что на ней камень лежал, о который моя тележка тогда споткнулась. Но тропинка вывела меня к какой-то фазенде, а я точно помнил, что никаких домов по дороге мы не встречали. В общем кружил, кружил вокруг, а потом плюнул и назад пошёл. В конце концов не такой это большой провал – не найти тропку в зарослях, на которую ни одного указателя нет, а главное – я же честно попытался, так что совесть моя чиста. Вернулся, бросил Карлосу, что тропинку не нашёл («Я же тебя предупреждал, что дорогу не помню») и пошёл в душ.

Среда – это всегда радость. Потому что это рубка гуайявы и сборка пиццы. Со средами, хвала небесам, у нас пока всё по-прежнему. Правда, эти же небеса с утра зарядили порядочным дождём, так что хлестало будь здоров, но на гуаявазаготовке – это даже ещё прикольней. С пиццей я не экспериментирую, мой рецепт «русской майонезной пиццы», как её здесь называют, уже можно отливать в бронзе. А главное – с Санта Круза я привёз банку томатной пасты, там супермаркет раза в два больше нашего, поэтому проблем с этим нет. В результате пицца вышла высочайшей пробы, прямо как во второй раз (в первый я сосисок порубал, а в третий кетчуп вместо пасты намазал, поэтому те разы были не такими фееричными). Казалось бы, ложись в гамак да жди детишек. Но не тут-то было – приехал Джованни и говорит: «Давайте стены снаружи красить!». Я так и сел прямо в гамаке. Да что же это делается-то! Все, конечно, молчком, типа, приказы старшего не обсуждаются. А я ещё с военной кафедры помню, что исполнение незаконного приказа – преступление, поэтому спрашиваю прямо в лоб: «А зачем, простите, крашеные стены красить?». Джованни берёт меня за плечо, показывает на покрашенную вчера стену и говорит: «Вот какая разницу между этой и той, старой?». «Никакой», — говорю. А между ними реально никакой не было, обе не ахти, потому что краска у них всё равно водная, так что мало чего и закрашивает-то. Короче, двух девчонок отправили собирать детишкам апельсины, и я с ними ушёл. Не собираюсь я фигнёй страдать, можете выгонять из лагеря. У нас всё время так: никто не виноват. Прокурор говорит: «Ну это же судья решение примет, я ни при чём». Судья схоронится: «Что мне прокурор принёс, то я и утвердил». А пристав по-любому: «Я только судебное решение исполняю». И зашибись: никто не согласен, но хрень наворотили. Вот поэтому я так и держусь за свою свободу, чтобы в любой момент мог послать любого, самого высокого начальника, если не согласен с его приказом.

В четверг с утра мы красили. Нет, не в доме. На смотровой площадке. Вот это я понимаю, нужное дело. Там павильончик стоит в таком состоянии, что близко подойти страшно. Мы в нём как-то уже мусор убирали, теперь можно и покрасить. Извазюкался, конечно, весь. Благо, что краску тут водой разводят, так что, глядишь, отстирается. Но покрасили вроде бы ничего, добротно, совсем другой вид стал. Ну а после обеда меня одного отправили к зданию соседской школы мусор собирать (раздельно!) – завтра привезут ораву детей, мы с ними там играть будем, поэтому надо, чтобы было чисто. Ну, опять же, никак не скажу, что до этого там грязно было. Мы просто периодически парки в Москве убираем, а потому я точно знаю, что такое по-настоящему грязно, а что – нет. Но тем не менее по неполному мешку перерабатываемого и неперерабатываемого мусора в фазенду припёр. Так что к приезду маленьких монстров у нас всё готово. Завтра с утра ждём!