Путешествие по Аргентине. Дни 3, 4 (27, 28 марта). Perito Moreno.

Путешествие по Аргентине. Дни 3, 4 (27, 28 марта). Perito Moreno.

Смотреть на «легендарном шоссе номер 40» оказалось не на что. Вообще. Десять часов по бескрайним прериям (что зовутся здесь «пампой»), только какие-то круглые кустики и гуанако кругом. Всё, больше ничего, ни деревьев, ни деревень, ни людей. Да и трасса оказалась не везде с асфальтом, что, конечно, уже совсем никуда не годилось. Не ожидал, не ожидал от Аргентины такой подставы. Город Перито Морено оказался под стать дороге, но здесь хотя бы имелись отели. Зачуханный шахтёрский городок, который лучше проезжать мимо, если есть силы ехать дальше и не хочется увидеть пещерные рисунки. У меня по обоим пунктам было несовпадение, поэтому остался. А отели-то битком, вот тебе на. Оказывается, сюда рабочий люд со всей страны едет, добывать в шахтах золото и серебро, и им компании оплачивают проживание. Хозяева в отелях неприветливые, показывать что-либо отказываются, хочешь – бери однушку за 55 баксов, не хочешь – проваливай. Ой, где-то я уже это проходил, где-то проходил… Ах, ну да, как же, в Боливии моей родной. Там тоже все мне были очень рады и старались помочь.

Наконец пришагал в самый дальний на главной улице отель Belgrano. Хозяин на ресепшне всем своим видом очень напоминал режиссёра порно-фильмов: непомерно огромный, с животищем и густыми чёрными волосами на груди, которую совсем не прикрывала полурастёгнутая рубашка с коротким рукавом. Мда, стрёмно будет здесь ночевать, стрёмно, но хоть комнату показал, и цена в 100 песо за койку (20 баксов) по сравнению с другими вариантами уже совсем не пугает. Всё, беру и закрываю этот вопрос, тем более, что надо успеть решить все остальные: с пещерами и ночным автобусом в Барилоче на завтра.

С пещерой всё просто, «порно-режиссёр» дал наводку на контору, которая туда возит. Страшно повезло: ездят они только через день и как раз завтра тур (250 песо плюс ещё 50 за вход). С автобусом тоже всё вышло максимально удачно, успел купить предпоследнее место в завтрашнем ночном за 450 песо (то есть ещё 90 баксов долой, ну и цены!) Всё, остаётся только поесть. И вот на этой последней, самой, казалось бы, примитивной, по сравнению с предыдущими, задачами, я и погорел. На дворе 19.30, вроде бы самое время для ужина. Нет, Аргентина живёт по другому распорядку. Всё открывается в 8-9 утра, работает до 13 — 13.30, потом перерыв (внимание!) до пяти и дальше до 9-10 вечера. Это магазины. Рестораны же кормят обедом с часу до трёх, а потом открываются (опять внимание!) в девять. И до полуночи, до часу, до двух. После этого народ обычно идёт (и снова внимание!) в кафе или на дискотеку. Говорят, аргентинцы практически не спят. Что ж, проверю, проверю. Во всяком случае первый вывод сделать уже готов – раньше девяти вечера они не едят точно. Просто негде.

В животе настоящая революция, но здесь это никого не интересует. «Приходите в девять». И весь разговор. И хоть тресни. Открыта пара кафешек, но там только булочки, с ними только хуже станет. В общем где-то с час я так и пробегал, пока наконец в каком-то тёмном закоулке не сел в ресторанчике, в котором пообещали курицу «по-милански» с салатом за 60 песо. Курица по-милански оказалась куском жареной птицы вообще без всего, салатик принесли в плошечке отдельно. Но это хотя бы еда! До утра дотяну, а там посмотрим.

Утро началось рано, в шесть, потому что уже в семь выезд к пещерам. За 20 песо в отеле накормили завтраком из чашки кофе и круассана (их здесь называют “medialuna” – дословно «полумесяц») с маслом. Да, похоже, спят здесь действительно мало, если ужин до двенадцати, а завтрак подают уже в 6.30.

Ровно по расписанию меня забрал микроавтобус. Группа аж из пяти человек, похоже, наскальные рисунки не пользуются популярностью. А зря, очень зря. Если бы не такое труднодоступное место, я бы всем рекомендовал съездить. Значит, что оно из себя представляет: огромные скалы с гротами, в которых, начиная с седьмого (!) тысячелетия (!!!) первые племена охотников-собирателей, заселившие этот регион, оставили свой след. И след в данном случае нужно понимать буквально, потому что это и есть следы, следы от рук. По-испански место так и называется “cueva de las manos”, то есть «пещера рук». Народ прикладывал к камням ладошки и вокруг них выплёвывал (именно выплёвывал!) разные краски, так на скалах появились своеобразные негативы, которые в удивительно хорошем состоянии дошли до наших дней. Правда, когда их обнаружили, не обошлось и без вандализма: кто граффити пририсует, кто камешек себе отобьёт, поэтому нынче обнесли всё железной сеткой и ходить дозволено исключительно с гидом.

Девочка-проводница досталась очень образованная, очевидно, что человек глубоко погружён в материал, потому что удалось обсудить не только конкретные рисунки, но и основные теории появления древних людей на территории Южной Америки. Общепризнанной является та, согласно которой первые племена пришли сюда с северного материка, на который, в свою очередь, переправились через замёрзший Берингов пролив с Чукотского полуострова где-то порядка 10-12 тысяч лет назад. Но с этим не вяжется ряд археологических находок, которые датируются гораздо ранее. Тут и всплывает на поверхность теория известного нам по Норвегии Тура Хейердала, что древние умели-таки строить бальсовые плоты, достаточно надёжные, чтобы переплывать на них океаны. А посему на южный континент они изначально не пришли, а приплыли, то ли из Индонезии через Тихий океан, то ли из Европы через Атлантический. В общем никто ничего точно не знает, но понимать общий ход мыслей по этому вопросу мне кажется важным.

Помимо многочисленных людских ладошек, встречаются на скалах и негативы лап страусов, а также сценки охоты на альпак. Последние как раз и относятся к самым древним, потом появились руки, а уже под самый конец, практически в нашей эре, начали рисовать и абстракцию – ломаные линии в виде гор, какие-то круги один в другом и другую дребедень, т.е. начало в людях просыпаться «более высокое» чувство прекрасного, которое в конечно счёте и породило Пикассо, Дали и Модильяни.

Занятно всё это, очень занятно. Правда, для посещения открыта лишь небольшая часть, которая осматривается без всякого напряга примерно за час. Так что к тому самому аргентинскому времени обеда мы как раз успели вернуться в город. Накормили опять как-то примитивно и сравнительно дорого – 60 песо за кусок непонятной рыбы в кляре с салатиком да ещё 20 за яишенку из двух яиц. Ну ладно, накормили, и на том спасибо. Перед выездом (значившемся на билете как 18.30) зашёл ещё в кафешку и выпил кофейку с булочкой, глядишь, одолею ночной переезд без особых потерь.

К назначенному сроку прибыл в Терминал. Хотя и Терминалом-то эту бетонная коробка назвать только с большой натяжкой. Внутрь даже не заходил, расположился на улице, где на асфальте было прочерчено пять линий для автобусов, ни одна из которых не была занята. К назначенному сроку нас стояло где-то человек десять. Время шло. Пятнадцать минут, полчаса, час… Похоже, я бью рекорд по ожиданию автобуса (не нравится мне эта Аргентина, совсем не нравится). Наконец народ не выдержал, выцепил из будки представителя компании и заставил названивать водителю. Результат оказался хуже всяких ожиданий, но это хотя бы был результат – раньше, чем через полтора часа автобуса не будет…

Солнце садится за горизонт, я же с олимпийским спокойствием (оно вырабатывается автоматически после полугода странствий по далёким континентам) взваливаю на себя рюкзаки и иду обратно в то кафе, где ел булочку не так давно, ибо абсолютно точно знаю, что на ужин мне в этот час всё равно рассчитывать не приходится. В кафе кроме булочек были ещё только пиццы. Две. Выбирай любую: хочешь – просто с сыром, хочешь – с сыром и селёдкой. Да, да, вот именно с селёдкой! Такие тонкие ломтики солёной рыбёшки на ней лежали, просто-таки восхищая своим безумством.

Ну, естественно взял вторую. И не спрашивайте, как это получилось. Вот почему-то выбрал с селёдкой, может, чтобы сейчас вам про это рассказывать, может, чтобы понять, что опоздание автобуса – это ещё не самое страшное, что бывает – не знаю, точно только одно – есть эту дрянь было невозможно. Толстенное сухое тесто, страшно солёная селёдка и немножко расплавленного сыра. Самое удивительное, что съел я больше половины, просто понимая, что в противном случае мне будет очень хотеться есть. Теперь, правда, будет однозначно хотеться пить, но «такова се ля ви», как говорят французы.

Вернулся в Терминал. А там уже огромная куча людей. Откуда взялась? Из автобуса. Собственно он здесь один, можно и не спрашивать, из моего или не из моего. Нелады там какие-то с ним, он приехал, высадил всех и поехал чиниться. Плохо это всё, очень плохо, потому что никакого доверия к тому, как его там «починят» у меня нет, так что шансов встать ночью где-нибудь в самом сердце пампы будет явно предостаточно.

Ну, приехала наконец эта несчастная колымага. Местечко у меня самое козырное, последний ряд аккурат у туалета, от соседа-аргентинца так несёт куревом, что хоть вешайся, снизу жарит печка как из ада, постоянно хочется пить (удивительно!) и кресло практически не раскладывается. Могло ли быть что-нибудь хуже этого? Не поверите – могло! В автобусе мог быть ребёнок. А ребёнка не было! Невероятная удача. Может быть поэтому я и не пошёл топиться в унитазе. Очень скоро аргентинец вышел, полдвенадцатого ночи выдали сухой паек и разнесли водичку и я, приняв позу эмбриона, забылся тревожным полусном.