Путешествие по Аргентине. Дни 20, 21 (13, 14 апреля). Buenos Aires.

Путешествие по Аргентине. Дни 20, 21 (13, 14 апреля). Buenos Aires.

После ночных посиделок я традиционно спал до полудня, Виктория – столь же традиционно часа четыре, не больше, ибо я слышал, что вернулась она уже под утро, а поднялась сильно раньше моего. С утра же меня неожиданно ждал настоящий завтрак из омлета, хлебушка и чашки чая. Я, правда, вчера просил яишенку в виде «китти» (случайно наткнулся на смешную микросковордку в форме кошачьей головы с ушами), но с «китти» у неё что-то не задалось (не такое это простое дело для современной девушки — яишницу пожарить, это тебе не вурдалаков рисовать).

Сегодня суббота, посему выходим из дома вместе и едем в Microcentro (так здесь называется самая-пресамая центральная часть города). На ней, сами можете догадаться, расположен Собор, Президентская резиденция и огромная площадь для перманентных митингов. Всё традиционно, но есть свои особенности: в Соборе похоронен сам Сан-Мартин (национальный герой, командовавший аргентинскими и чилийскими войсками в войне против испанцев, а позднее – первый Президент независимого Перу), перманентные митинги – не просто слова, кругом действительно полно растяжек с лозунгами и требованиями, а здание Правительства выкрашено в яркий розовый цвет (отчего и получило своё название “Casa Rosada” – Розовый дом). «Отчего же розовый цвет?» — спросите вы. О, здесь много версий, но мне наиболее симпатична та, согласно которой в 70-х годах девятнадцатого века очередной Президент решил примирить между собой федералистов и унитаристов, смешав их цвета (красный и белый соответственно) и покрасив стены получившейся суспензией.

Но в Дворец я ещё вернусь. Сейчас же мы с Викторией ищем место, где бы подкрепиться. «Пойдём в кафе, в котором сиживал Борхес!» — сказала она, и я с радостью покорился. Лавируя между десятками валютных перекупщиков, которые так и кидались на меня в надежде заполучить заветные американские банкноты, мы дошли до заведения, где бывал великий писатель. Но вот беда – двери закрыты, окна заколочены, всему рано или поздно приходит конец, и кто бы туда когда ни заходил, колесу истории на это наплевать. Посему обедаем в первом попавшемся заведении, ибо времени у Виктории впритык. Она спешит на “baby shower”. Да-да, когда она мне в фэйсбуке первый раз написала, что в субботу подружка пригласила её на это мероприятие, я тоже был в шоке. «У вас что, традиция такая – приглашать друзей на мытьё детишек? И что вы там будете делать?» — сразу же спросил я. Но оказалось, что дословно переводить название события не стоит – это всего-навсего женские посиделки, на которые зовут подружек в случае, если тебе скоро рожать, чтобы они приносили подарки для будущего ребёнка. Да, здесь никто не парится всякими приметами, что, там, не дарить заранее или ещё чего. Вы главное принесите, а там разберёмся (как я узнал позднее, Виктория не придумала ничего лучше, чем подарить набор сосок с черепами, хотелось бы посмотреть на реакцию будущей матери).

Оставшись один, я вернулся на Главную площадь и вошёл внутрь Президентского дворца. Там давали бесплатную часовую экскурсию по залам, и я, естественно, пошёл. Не могу сказать, что что-то сильно поразило: так, красивые интерьерчики, но ничего сногсшибательного, много фоток Эвиты и целый стенд фотографий Марадоны. А вот другие известные Аргентинские личности (в том числе Месси) могут похвастаться максимум одним своим изображением (в Аргентине считается, что «Великим» может называться только тот футболист, который выиграл Чемпионат мира, а у Месси заветного Кубка в коллекции пока не имеется).

Выйдя из здания с противоположной от входа стороны, обнаружил Президентскую вертолётную площадку – очень грамотное, с моей точки зрения, решение, помогающее бороться с пробками в часы пик (тогда я ещё не знал, что и в Москве будет аналогичная, и порадовался только за жителей Аргентинской столицы). А на соседней площади гуляли горцы. Сегодня здесь день шотландской музыки, и каждый второй персонаж одет в килт, звериную шкуру или же военную форму какой-нибудь другой европейской страны (мы ведь не различим военный костюм чилийской армии XIX века от, скажем, перуанской, ну вот и аргентинцам всё равно, лишь бы было аутентичненько).

Нафоткавшись вдоволь, выдвигаюсь по широкому оживлённому проспекту к здоровенному белому обелиску впереди. Где-то на полпути свернул к зданию Почтампта (пишут, что тоже заслуживает внимания) и тут же пожалел. Буквально 20 метров от проспекта, а уже ни одного человека, грязь, вонища и какие-то бомжи вдалеке маячат. Вот тебе и центр Буэнос-Айреса и его милые переулочки. Спрятал камеру подальше, дошёл до этого несчастного Почтампта, увидел, что он весь загорожен строительными заборами, и почти побежал обратно, на проспект, где были люди.

А вот и обелиск – одна из главных достопримечательностей города. Огромный (67 метров в высоту) серый кол из бетона, протыкающий небо непонятно зачем, но явно не с эстетическими целями. Поставленный здесь в 1936-м в честь четырёхсотлетия основания города, он первое время предсказуемо раздражал горожан (как Эйфелева башня французов), ну а потом смирились, привыкли и передумали сносить. Я привыкнуть не успел, поэтому мне категорически не понравилось, и я пошёл дальше. Правда, уходить сильно дальше уже не было времени, небо темнело, а значит, надо было скорее искать метро и возвращаться домой, в убежище, под защиту хозяйки. Так и сделал.

Ну а в традиционные 11 вечера мы поехали в рок-клуб. Зачем? Искать приключения, конечно, ну и «потусить», как без этого. Хотя я, конечно, ожидал, что хотя бы в рок-клубе смогу послэмиться с настоящими аргентинскими мачо, ну или по крайней мере потрясти хаером. Мечты разбились о прозаичную реальность. Музыка была неплохой (возможно, впервые за всё моё путешествие), но никто и не думал хоть как-то под неё двигаться. Все стояли, цедили пиво и орали друг другу в уши, типа разговаривали. Самое интересное, что с каждым часом народ всё прибывал и прибывал, хотя места и так было немного. Наконец где-то уже ближе к трём открыли и нижний этаж, куча народа спустилась туда, но ничего не изменилось: орущая музыка, клипы на простыне, но никакой движухи, вообще никакой! Ну хоть убей, не понимаю я таких «рокеров». И зачем сюда набилось СТОЛЬКО народу – совершенно необъяснимая загадка.

Когда пробило четыре, я понял, что больше не могу находиться в этом загоне постоянно орущих что-то друг другу истуканов, распрощался с Викторией и её друзьями, которым «ещё было рано уходить», поймал такси, приехал домой и сладко растянулся на своём диванчике.

Воскресенье, если кто помнит, должно было стать для меня Большим футбольным днём, когда я воочию увижу легендарный «Ривер Плейт». Но то вечером, день же я начал с культуры, а именно: посещения театра. И не какого-то там, а самого Театра «Колон». Построенный в начале XX века и отреставрированный буквально два года назад, это такая же визитная карточка Буэнос-Айреса, как Большой театр для Российской столицы. С той только разницей, что я пока что не слыхал, что в наш водят экскурсии, а в Аргентине всё для людей. Правда, конечно, не бесплатно – 30 песо для местных, 110 для иностранцев (нехилая такая разница). Но так как пришёл я туда со своей будущей хозяйкой (мы решили встретиться уже сегодня, чтобы она мне подробно объяснила, как завтра утром мне до неё добираться, ну и посмотреть друг на друга), то на входе молчал и улыбался как дурачок, поэтому меня тоже пропустили за тридцать.

Внутри всё безумно красиво. Подстать интерьеру был и занимательный рассказ об истории постройки (первый архитектор внезапно скончался, второго убил любовник его жены и заканчивать всё это пришлось уже бельгийцу Хулио Дормалю) и некоторых архитектурных особенностях (в театр можно было войти с трёх разных входов, чтобы беднота не смешивалась со сливками общества, а то прокиснут ещё). Вошли мы и в сам зал. Высокий железный купол и мягкая обивка кресел в сочетании с толстыми занавесями в дверных проёмах делает его чуть ли не лучшим в мире по своим акустическим свойствам. И самое смешное, что лучший звук располагается как раз под куполом, куда продают самые дешёвые стоячие (!) билеты. А вот в так называемой «Королевской ложе», со звуком совсем не так хорошо, а видно оттуда вообще отвратительно, но зато отлично видно тех, кто в ней сидит, а в театр, что скрывать, далеко не всегда ходят для того, чтобы смотреть на сцену…

Выйдя на воздух после экскурсии, я наконец разглядел свою будущую хозяйку при свете дня. Ромина уже немолода – тридцать пять. И дело даже совсем не в возрасте, просто выглядит какой-то, прямо скажем, иссохшейся, такая типичная жертва аргентинского образа жизни (ну и плюс, как выяснилось позже, всю жизнь курила как паровоз). Но в общении человек приятный. Дошагали вместе до здания Конгресса. Здесь оно очень напоминает аналогичные в Вашингтоне и Гаване, правда, закрыто и обнесено высокой оградой. За обедом Ромина успокоила меня, что добираться к ней совсем на так долго, как меня пугали, а потом мы даже вместе доехали до того Главного почтампта, где я вчера шарахался от бомжей, и она мне показала остановку, где надо будет словить автобус нужного номера.

Здесь же оказался и ещё один очень достопримечательный райончик Буэнос-Айреса под названием Пуэрто Мадеро. Нынче представляет из себя красивую набережную с дорогими жилыми лофтами и ресторанами, хотя каких-то лет тридцать назад это была обычная заброшенная промзона. В конце набережной расположился порт, откуда мне буквально через несколько дней предстоит отправиться в Уругвай. Здесь же продают и билеты. 230 песо – во столько мне встанет самый медленный (3 часа), но соответственно и самый дешёвый переезд в седьмую страну моего путешествия. Но столько наличности у меня не оказалось, а кредитку оставил дома, так что придётся вернуться завтра с утра.

Отправиться на футбол мы с Бето договорились ровно в шесть вечера, посему за полчаса до намеченного срока я уже кипятил дома чайничек в предвкушении великолепного зрелища. Но вот уже 6.20, а друга нет как нет. Понятно, что скорее всего обычное аргентинское разгильдяйство, но команды-то ведь ждать не будут, поэтому для надёжности набрал ему на мобильный. Ещё минут через 20 наконец встретились на ближайшем перекрёстке и запрыгнули в какой-то автобус.

Доехали без пробок. На выходе, естественно, попали в здоровенную толпу фанатов. Но в принципе всё спокойно, все идут себе неспешно, даже особо не орут. Кругом жарят сосиски и очень мало полиции, т.е. я бы даже сказал её просто НЕТ. За весь путь прошли только через два кордона, в которых было максимум человек по двадцать, проверявших билеты и даже не думавших тебя прощупывать. Шарфов ни на ком нет: или командные фирменные майки, или флаги, что меня сильно расстроило, ибо цвета «Ривер Плейта» точно такие же, как и у московского «Спартака» — красно-белые, и очень хотелось заиметь себе их шарфик. Наконец уже у самого стадиона, после того как третий кордон наконец немножко похлопал по одежде, я с детским восторгом обнаружил искомый атрибут. Каких-то 60 песо долой, и вокруг моей шеи уже обвиваются родные красно-белые цвета.

А вот с проходом на сам стадион вышла какая-то засада. Здесь, как и в Лужниках, система электронная, считывает штрих-код и пропускает. Всех, кроме меня. Бето прошёл первым, а я засунул раз, второй – не пускает. Уже и стюарт подошёл, тоже попробовал несколько раз. «Ну всё, накрылся футбол, лажу мне подсунули за 450 песо», — подумал я. Правда, Бето стоял рядом и не пытался раствориться в толпе, что свидетельствовало о том, что всё-таки то не его вина. Самым же удивительным стало то, что после очередной неудавшейся попытки стюарт просто приложил к турникету собственную карточку и пропустил меня, ни слова не говоря. Что мотивировало его поступок, осталось для меня полной загадкой, наверное, шарфик всё-таки помог.

Занимаем свои места. Снова центральная трибуна, как и в Чили, но в этот раз ближе к левым воротам. Вместо сидений облупившиеся деревянные скамейки, на которых ручкой проставлены номера, одно табло за правыми воротами мизерных размеров, какие-то невообразимые телевизоры с огромными лучевыми трубками под козырьком второго яруса, а крыши нет вообще – такое ощущение, что я попал в семидесятые. Но зато публика набила эту разваливающуюся чашу, вмещающую 66 тысяч человек, почти до отказа. А когда команды вышли на поле, они начали петь. Причём, как водится в Южной Америке, не только фанатским сектором, но всем стадионом, отчего эффект многократно усиливался.

Но вот беда, начав за здравие, уже минут через двадцать трибуны как-то сникли. И хотя сначала одна, потом другая команда вколотила по мячу, до конца матча так больше ничего впечатляющего ни фанаты, ни футболисты не продемонстрировали. То есть получилось, что даже чилийские болелы будут побезумнее аргентинских, во всяком случае тех, что гоняют за «Ривер Плейт». Говорят, у «Боха Хуниорс» всё всегда живее проходит, но проверить мне это уже не удастся. В любом случае ещё одно большое и крайне важное дело сделано – аргентинский футбол увиден воочию. Осталось дело лишь за бразильским, чтобы окончательно оформить картину…