Путешествие по Сахалину. Дни 3, 4, 5 (3, 4, 5 сентября). Южно-Сахалинск.

Путешествие по Сахалину. Дни 3, 4, 5 (3, 4, 5 сентября). Южно-Сахалинск.

Утром третьего дня (о, счастье!) я проснулся от ощущения удивительной теплоты солнечного луча на своём лице. Погода была удивительно хороша. В ярком свете заискрились капельки дождя, тонкие ниточки паутинок и просто пыльные узоры на окнах. Такое никак нельзя было пропускать, большой фотоаппарат так и рвался в бой, и я выпустил его на волю. Когда счёт фоток падающих с крыши капель пошёл на десятки, радостно завибрировал мобильный – меня берут на осмотр местной речки! И что ж за день такой удивительно прекрасный, как же здорово в деревне с паутинками.

Через час меня забрал здоровенный джип, в котором я наконец познакомился с куратором волонтёров Романом и настоящим ихтиологом (специалистом, изучающим рыб) Фёдором. Пришло время задать им все вопросы, которые накопились за предыдущие два дня нахождения здесь. Когда наконец поедем в заказник? Чем занимается их экологическая организация? И как вести себя при встрече с медведем?

Организация создана ещё в 90-е и нынче существует в основном на гранты от международных фондов. Основная задача – наблюдение за экологией региона, в частности, изучение медведей и контроль нереста рыб, что неизбежно влечёт за собой выявление случаев браконьерства и даже совместные операции с силовыми структурами по поимке людей, нежелающих жить в согласии с природой. Я изначально приписан к работе непосредственно в заповеднике, что в центральной части Сахалина, где ведётся наблюдение за медведями, которых и в целом-то на острове очень много (порядка трёх тысяч штук), а там они вообще кругом. Однако выехать прямо сейчас мы туда не можем, так как нужно успеть решить все локальные задачи, а также дождаться ещё одной девушки, которая будет находиться в заповеднике со мной и специалистом по наблюдению за медведями. Специалист этот молодой паренёк, которому нет ещё и тридцати, что живёт там почти постоянно и которому, собственно, я и еду помогать. Он-то и расскажет всё в деталях о том, что же делать, если из кустов на тебя неожиданно вышел мишка.

За этими разговорами мы в страшной тряске по самому ужасному бездорожью добрались до одной из речек. Роман выдал мне высокие сапоги и отправил с Фёдором на её осмотр. С ихтиологами мне встречаться ещё не приходилось, поэтому в пути я принялся терзать расспросами его, на этот раз уже предметно о жизни рыб. Начиная с июля в реки Сахалина заходит горбуша. Срок её жизни совсем не велик: родившись в реке, она выплывает в открытый океан и живёт там ровно два года, после чего возвращается обратно, чтобы отложить икру и умереть. Как она находит путь, учёные так и не выяснили, то ли по запаху, то ли по магнитным волнам, то ли ещё как, но факт остаётся фактом – нерестится она всегда в одних и тех же местах.

Горбуши в реке было просто невероятно много, в каких-то местах она просто выстилала всё дно единым чёрным ковром, настоящее чудо природы, ни больше, ни меньше. Никаких утоптанных тропинок здесь, конечно же, не было, периодически приходилось переходить речку вброд, взбираться на холмы и использовать медвежьи тропы. Да, медведи ходят здесь часто, кое-где на берегу валяются совсем свежие рыбьи тушки, которыми лакомился косолапый, но ихтиолог даже расстраивался, что не видим ни одного вживую, а потому я как-то не сильно опасался встречи.

А вот и кладбище рыбы, оставленное браконьерами: вспороли животы, достали икру, а тушки бросили, даже веточкой ельника зачем-то прикрыли. Вот за этим мы здесь и ходим, хотя это даже не основная наша задача. На каждой речке имеется своя охрана от того предприятия, которое добывает рыбу в округе, нам же надо проследить, что в данное время они дают ей спокойно заходить на нерест. Рыболовство в этот период разрешено только в открытом море, из реки рыбу брать нельзя, иначе она перестанет воспроизводиться. Хотя, чего там говорить, мало кто сильно об этом задумывается. И я сейчас уже не о браконьерах, по большому счёту от них не такой и большой ущерб, если говорить глобально. А вот то, что вылавливают океанскими траулерами – это действительно проблема.

В советское время Сахалин был пограничной зоной и без специального приглашения от местного попасть сюда было нельзя. И то, что мы наблюдаем в реке сейчас – это детский лепет по сравнению с тем количеством горбуши, которая приходила сюда на нерест в те времена. Сейчас же рыболовные компании растут как грибы, преследуя единственно сиюминутную выручку, не гнушаясь отловом даже в период нереста, как бы глупо это ни было. Кстати, экологов к своим грязным делишкам они тоже привлекают: дают им на лапу, а те пишут заключения, что, мол, рыбы в этом году пришло очень много, можно (и даже нужно!) её поотлавливать, а то ещё подавит друг друга в процессе откладывания икры. Вот такие в России экологи бывают. А количество горбуши из года в год всё уменьшается…

По самой речке мы прошагали порядка четырёх километров, делая фотографии и периодически подсчитывая количество рыбы на хорошо просматривавшихся участках. Прежде чем войти в реку чешуя у горбуши врастает в кожу, после чего она покрывается слизью и даже меняет строение тела (отсюда и название «горбуша»), что помогает ей плыть против течения по камням. В поисках места для нереста рыба может пройти десятки километров до тех пор, пока не встретит непреодолимого препятствия в виде большого перепада высоты, на который не сможет запрыгнуть. Разбивая хвостом грунт, горбуша мечет в него икру и вскоре погибает. Её разложившиеся тело станет звеном в пищевой цепочке, в том числе и для мальков, которые появятся по весне и отправятся по течению прямо в море. Так тысячелетиями происходил удивительный круговорот жизни, пока человек не начал лихорадочно размножаться и поглощать ресурсы как раковая опухоль планеты.

Когда мы вернулись назад, Роман уже развёл костерок на песчаном берегу, сварил нам гречки да вскипятил чайку. Что за чудный денёк, жаль только, что солнце снова ушло и небо налилось серыми тучами. Домой добрался уже затемно и моментально завалился спать – завтра такой же рейд по другой речке.

На другой речке всё было примерно так же, только глубина поменьше и тропы понатоптанней, отчего передвигаться было удобнее и быстрее, так что на этот раз углубились на пять километров. На выходе же ждала настоящая уха. Не припомню, чтобы ел когда-нибудь суп из рыбки, что ещё час назад плескалась в море. Непередаваемые ощущения. Ах, Сахалин, Сахалин, благословенная русская земля…

Выезд в заповедник был ориентировочно назначен через два дня, в которые больше не планировались осмотры рек, поэтому я был предоставлен самому себе и отправился в местный краеведческий музей – единственное место в городе, которое может хоть как-то привлечь туриста. И тот оказался на удивление добротно организован. Постоянные экспозиции охватывали временной промежуток чуть ли не от сотворения мира до нынешнего XXI века, плюс отдельный зал про животный мир острова, плюс временная экспозиция насекомых, застывших в янтаре 300 млн. лет назад. И всё это с картами, чучелками, даже интерактивными экранчиками.

История же самого острова, если не брать в расчёт исконные племена (нивхов и айнов), началась только в XIX веке. Так, только в 1808 году японцы доказали, что Сахалин является островом, вопреки выводам, сделанным экспедицией Крузенштерна за три года до этого, не нашедшей пролива между ним и большой землёй. Согласно первому русско-японскому договору (1855) Сахалин оставался «неразделенным между Россией и Японией, как было до сего времени». А ровно через 20 лет на основании нового договора Сахалин целиком отошёл нам в обмен на Курилы. К этому времени здесь уже была построена одна из самых больших в Российской империи колоний для заключённых, из которой, собственно, и вырос нынешний Южно-Сахалинск. После поражения в русско-японской войне 1904-1905 годов к Японии отошли все земли Сахалина, лежащие южнее пятидесятой широты, т.е. фактически половина (кстати, нынешнее здание музея построено, как нетрудно догадаться по архитектуре, именно японцами в 1937-м). Вернуть остров полностью под свой контроль (а заодно отобрать и Курилы) удалось в 1945-м после капитуляции Японии во Второй мировой.

Советская власть сразу после революции начала насаждать на контролируемых ею землях то, что они считали «просвещением» в самых жёстких формах. Так, детей нивхов отнимали из семей, принудительно заставляли их учить русский, одеваться по советским стандартам и жестоко наказывали за разговоры на исконных языках. Так всего за несколько десятилетий местные традиции и культура были практически полностью уничтожены, а сегодня лишь в самых отдалённых селениях можно найти носителей традиционных наречий. И это не просто сухие данные из музея (кстати, на его стендах я никакого негатива в отношении Советской власти не нашёл, лишь данные о геройстве русских солдат, похоже, здесь ещё с 80-х не меняли экспозиции), просто к моему другу Косте, у которого я живу, приехала девушка-нивха, которая и рассказала, что слышала в детстве от своей бабки. А такие истории и есть то самое важное, за чем ты отправляешься в путешествие. Историки могут и дальше ломать копья и писать тысячи научных диссертаций, каждая из которых будет противоречить предыдущей. До истины же можно докопаться, только если самому взять в руки лопату и углубиться в самые недра.