Автомобильное путешествие по Европе. День 30 (10 сентября). Чехия. Прага.

Автомобильное путешествие по Европе. День 30 (10 сентября). Чехия. Прага.

От Дрездена до Праги, считай, вообще ничего – 150 километров. Как только переехали границу, сразу заправляться. Ну, ещё бы: здесь бензинчик за 1,30 евро в пересчёте, а у бюргеров минимум на 20 центов дороже, а бывает, и 1,70 заломят. Ещё на границе по-хорошему надо было прикупить чешскую виньетку, но в Праге нам обещан крытый гараж, а оттуда мы по прямой в Польшу, так что решили проскочить без лишних трат. Единственное, что на въезде обратили внимание на полицейских, стопорящих машины, покидающие чешскую территорию, и это как-то насторожило…

Ну да ладно, мы уже въезжаем в мой любимый город в Европе, который однозначно войдёт в аналогичную пятёрку в мире – Прагу! Здесь нас ждёт квартирка по каучсёрфингу, но это будет только после пяти вечера, пока надо где-то приткнуться в центре. Задача для Праги совершенно невыполнимая. Дороги не просто забиты припаркованными автомобилями, но ещё и раскрашены линиями разных цветов. Только вдруг нашлось пустое, так прохожий разъяснил, что на голубой линии парковаться вообще никому нельзя, вот оно и не занято. Но всё-таки мы кое-как приткнулись после долгих кружений, оплатили через паркомат аккурат до пяти и отправились на прогулку.

Прага лично мне дорога не только своим средневековым стилем и безумно вкусной едой, помимо этого она является городом, в который я впервые в жизни попал в одиночку. Было то зимой далёкого 2005-го года, я только Университет закончил, жить начинал по-настоящему, и тёмные заснеженные улицы чешской столицы отпечатались в сознании как символ многочисленных географических открытий будущего. Прошло девять лет, и настало время пройтись здесь снова, уже с полным багажом знаний о дальних уголках мира.

Как ни странно, но багаж этот величия Праги совершенно не умалил. Даже наоборот: теперь, когда есть с чем сравнить, её блеск кажется поистине незатмеваемым. Перво-наперво идём по Карлову мосту. Про него наверняка слышали даже те, кто никогда не покидал границ РФ. Полукилометровый каменный мост через реку Влтава, что делит Прагу надвое, стоит здесь аж с XV века, а назван в честь Карла IV (1316 – 1378) – императора Священной Римской империи, с чьим именем связан культурный расцвет Чехии. Скульптуры святых по обеим сторонам и многочисленные художники со своими картинами не дадут спутать этот мост ни с каким другим в мире. Задача «пройти по нему хоть раз» должна однозначно стоять в списке дел на скоротечную жизнь у любого путешественника.

На западном берегу Влтавы возвышается холм. На холме (вот неожиданность!) расположился замок. Но погодите, мы пока не к нему, а к стене Леннона. Знаменитого битла ни с Прагой, ни с Чехией особо ничего не связывает, но в своё время он стал для местных жителей символом демократических перемен. В 1980-м, сразу после убийства Джона в Нью-Йорке, на стене начали то и дело появляться граффити с цитатами, что было совершенно немыслимо для страны, находившейся под жёсткой пятой коммунизма. Их естественно стирали, они естественно появлялись вновь. Но так как происходило это всё аккурат напротив французского посольства, то оттуда попросили советскую власть оставить стену в покое, дабы не разжигать массовые беспорядки. Так и сделали, но всех, кто хотя бы приходил посмотреть, спецслужбы обязательно брали на карандаш. Сегодня стена живёт своей жизнью, постоянно видоизменяясь, у неё всегда полно людей, цветов и песен под гитару. Я готов был зависнуть здесь хоть на полдня, отцу «весь этот бред» был не интересен – слом эпох проложил между нашими поколениями абсолютно непреодолимую пропасть в вопросах трактовки истории.

У Пражского замка, что на холме, огромная территория. Здесь испокон веков заседали короли и знать, а собор Святого Витта настолько высок, что вмещается в объектив разве что с противоположного берега Влтавы. Внутрь этого всего мы не пошли, иначе день можно было считать завершённым, а вместо этого вернулись на восточный берег и вышли на Староместскую площадь – сердце Праги. Здесь её самый оригинальный символ – башенные часы, старейшие детали которых насчитывают более шести столетий! Это очень запутанный механизм, отображающий годы, месяцы, дни и часы, время восхода и захода Солнца, время восхода и захода Луны, а также положение знаков зодиака. Разобраться в них совершенно невозможно, но раз увидев – уже не забыть.

Посадив отца пить кофе, сам полез на самый верх этой башни, где расположилась смотровая. И вот можете верить или нет, но вид оттуда – самый потрясающий, восхитительный, душещипательный и прочее, и прочее в сравнении с любыми другими смотровыми, что я посещал. Чем это объяснить? Да ничем. Наверняка большинство скажет, что и не высоко здесь особо, и вид для Европы довольно стандартный, но меня вот именно здесь что-то зацепило прям как когда-то на каменных развалинах перуанского Ольянтайтамбо. Вдобавок ко всему снизу доносились довольно отчётливые звуки гитары, играющей Hallelujah, а пешеходики на квадратной брусчатке казались ни чем иным как фигурами на шахматной доске. Нет, это реально лучшая городская смотровая! Хоть убейте.

Ну и вот время потихоньку подходит к пяти, пора ехать на постой к хозяйке, найденной на каучсёрфинге. Райончик оказался тихим, неприметным, квартирка – скромной, хозяйка – грустной и одинокой. В общем от всего здесь веяло некой безнадёгой, особенно от огромного ткацкого станка, занимавшего минимум треть от большой комнаты, в которой нас поселили. Хозяйке уже настолько за тридцать, что может уже и за сорок, одета в очень стрёмный серый балахон, ноль косметики, ну и на лицо просто-таки страшная. Очевидно, что в этом доме ткацкий станок выполняет роль кошки, а каучсёрферов здесь принимают для того, чтобы не сойти с ума или не спиться. На следующее утро я ещё обнаружу целый стеллаж, занятый альбомчиками с фотографиями из разных стран, куда она периодически ездит с мамой. Распечатаны абсолютно все отщёлканные снимки (например, десять штук через грязное стекло автобуса в египетской пустыне), и каждая фотка подписана. В альбомчике порядка трёхсот-четырёхсот кадров, счёт таких альбомчиков в стеллаже идёт на десятки. Удавиться.

Но надо срочно прогонять грустные мысли, ибо у отца сегодня день рождения (60 лет – нехилый юбилей между прочим), и я ещё в Москве обещал сводить его в одну из старейших пражских пивных под названием U Fleku. Помню её ещё с первого своего посещения, и в моём сознании до сих пор сидит, что именно там разливают лучшее пиво в мире. Хозяйку тоже мы заранее решили взять с собой, во-первых, из вежливости, во-вторых, я её попытаю немножко про жизнь в этой стране: к сожалению, в этом путешествии общения с местными мне крайне не достаёт.

Загоняем свою машинку, сверкающую на всю округу своими российскими номерами, в гаражик, выдыхаем и спускаемся в метро. Стандартное такое, без изысков – как во всем мире, я бы сказал. U Fleku гонит пиво на одном и том же месте вот уже больше пяти веков (!) Это целый комплекс зданий с большим внутренним двором, где тоже можно сидеть. Сегодня здесь, к сожалению, довольно тихо: туристический сезон окончен, будний день, так что немногочисленные посетители рассажены относительно далеко друг от друга. Ну а пиво, пиво-то как? Действительно лучшее? Ну, откровенно говоря, в моём сознании его образ был более вкусным, всё-таки привыкли мы себя немножко обманывать и добавлять положительных ноток в пучину памяти. Но всё равно, скажем так, в тройке будет.

Отцу взяли главный деликатес – вепрево колено, сфоткались в честь праздника, по три поллитровых кружечки умяли, и хозяйка наконец начала разговаривать. Отец у неё был священником, за что в 1952-м его посадили на полтора года, ибо священников советская власть не любила. Впоследствии он, естественно, был как раз из тех, кто тайком приходил к стене Леннона. Про 68-ой год, благо, речь не зашла, а то если бы отец знал английский, снова разверзлась бы наша историческая пропасть эпох. Ну не понимаю я, как можно радоваться вводу военной техники на территорию оккупированной территории, желающей отделения. У нас был уже спор на эту тему в Венгрии, они тогда как раз отмечали 50 лет восстания 56-го года. А главное – не понимаю, как можно считать, что это было правильным, через полвека после произошедшей трагедии, а не каяться публично перед чехами, как немцы перед евреями.

Что-то определённо не так в российском «имперском» самосознании, видимо, территория в голову ударила и хочется всё больше, больше, а главное – всегда находят этому оправдания, обычно в виде фантомных внешних врагов. А как только единственный разумный руководитель всей этой имперской своры вернул оккупированным народам то, что по историческому праву им принадлежало, его назвали предателем и расхитителем проклятым. Абсолютный исторический парадокс.

Подписка на новости: